1 поезд норм, жаль, что теряет время, проходя Кострому.
Тула и Тульская область.
Чего Кошакур на наш форум не ходит? Или модераторы достали?
#842425
v_gildenberg
12 ноя 2025, 19:18
Не знаю, не спрашивал про форумы вообще ничего. Так-то он на RG есть …mvy: Чего Кошакур на наш форум не ходит? Или модераторы достали?
#842437
v_gildenberg
12 ноя 2025, 20:51
Да, про мобильную связь забыл добавить...
В Екатеринбурге по ночам отключают интернет. Билайн предупреждает в виде смс, что действуют локальные ограничения по связи. В некоторых местах интернета может вообще не быть.
в некоторых не быть только ночью. В Екате на вокзале интернет ловил.
Поехал на поезде. Включил Я-карты. Плюс/минус интернет по маршруту следования ловился. В Тюмени при 4G из мобильного интернета почти ничего не грузилось. Даже карты. Приложения банков, мессенджеры - вообще ничего.
Но самый треш - это Омск. Причем в Называевске все более-менее прогрузилось, включая банковские мобильные приложения. В Омске у меня не работал вообще моб интернет билайн. Т-мобайл работал с перебоями. Что-то было из я-карт. Ватс апп и Телега молчали. Проводница по Екату предупредила о том, что в Омске ничего не поймается, поэтому нужно было ей отдать за чай наличку. К этому я был готов. Но получить полноценный интернет смогли только в кафе. Через вай-фай.
Как там - в Новосибирске и далее неизвестно.
В Екатеринбурге по ночам отключают интернет. Билайн предупреждает в виде смс, что действуют локальные ограничения по связи. В некоторых местах интернета может вообще не быть.
в некоторых не быть только ночью. В Екате на вокзале интернет ловил.Поехал на поезде. Включил Я-карты. Плюс/минус интернет по маршруту следования ловился. В Тюмени при 4G из мобильного интернета почти ничего не грузилось. Даже карты. Приложения банков, мессенджеры - вообще ничего.
Но самый треш - это Омск. Причем в Называевске все более-менее прогрузилось, включая банковские мобильные приложения. В Омске у меня не работал вообще моб интернет билайн. Т-мобайл работал с перебоями. Что-то было из я-карт. Ватс апп и Телега молчали. Проводница по Екату предупредила о том, что в Омске ничего не поймается, поэтому нужно было ей отдать за чай наличку. К этому я был готов. Но получить полноценный интернет смогли только в кафе. Через вай-фай.
Как там - в Новосибирске и далее неизвестно.
#849143
v_gildenberg
Вчера, 12:35
Пятница, тринадцатое. Москва — Воронеж: ночной экспресс с элементами приключений
Судьба распорядилась так, что именно в пятницу тринадцатого мне понадобилось оказаться в Воронеже к семи утра. Не к девяти, не «к обеду» — а именно к семи. С точностью до минуты, будто я собирался лично встречать рассвет над Доном.
Выбор поезда оказался задачей на логику. В 20:00 отходил грандовский «Москва—Симферополь», но он имеет обыкновение останавливаться на станции Придача — а это, как известно, не Воронеж-1, а скорее Воронеж-минус-полчаса на такси. В 19:50 с Казанского уходил 214-й «Москва—Имеретинский курорт», но он требовал прямого марш-броска с работы — без остановки домой за тапочками и термосом. В итоге выбор пал на 146-й: отбытие позднее, прибытие в 07:22 на Воронеж-1 — и оттуда можно было без акробатики добраться до места назначения.
Билет достался на вторую полку — не из расчёта сэкономить, а по принципу: спать в купе я умею исключительно наверху. Там тихо, просторно, и соседи внизу могут спокойно обсуждать футбол, экономику или судьбу нации — я над этим всем, как философ над суетой мира. Единственное пожелание к вселенной: не сажать в одно купе с детьми и женщинами. Вселенная, к моему изумлению, услышала. Купе оказалось мужским до единого пассажира — все доезжали до Воронежа. Я первым занял позицию, мгновенно расстелил постель, и едва я устроился наверху, как подошёл сосед с нижней полки. Постепенно купе и весь вагон наполнились — состав из Москвы шёл практически заполненным под завязку. Мой вагон №21 (нумерация с хвоста) оказался «Москва—Ставрополь», а тянул нас ЭП20 — локомотив надёжный, но номера я, увы, не разглядел: вечерняя и утренняя сонливость победила любопытство фотографа.
Проводник порадовал отточенной техникой: заходил в каждое купе с видом китайского болванчика и с безупречной интонацией повторял один и тот же текст — про туалеты, начальника поезда и вагон-ресторан. Слово в слово. Гипнотический эффект гарантирован.
Контингент в вагоне подобрался спокойный — взрослые, сдержанные люди. В последнем купе ехали двое бойцов СВО — молчаливые и уставшие. Сам вагон — длиннобазный, 25,5 метра, один из первых купейных с двумя туалетами в хвосте. Видно было, что служит он верой и правдой уже не первый десяток лет: в туалете краска явно прошла через цикл «покрасил—содрал—перекрасил» раз этак пять. Кое-где облезла, кое-где вздулась «шубой». Кран — рычажный, из эпохи, когда металл был металлом. Но работало всё — и это главное.
Раздосадовала лишь повторная проверка документов уже после отправления. Мы уже разбрелись по полкам, устроились, приготовились к ночному марафону — и тут: «Документы, пожалуйста». Держим паспорта в руках, как свидетельства о праве на существование в данном купе. Понятно, что это требование ФСБ — вдруг провожающий незаметно подменил пассажира и теперь мчится в Воронеж с чужим билетом? Но всё равно — напрягает. Как будто тебя в собственной постели считают подозрительным элементом.
Впрочем, усталость взяла верх. Штора закрыта, свет погашен — и я провалился в сон как сквозь люк. Ночью было в самый раз: ни духоты, ни холода — вентиляция трудилась исправно, как немецкий часовой механизм.
Подъём в 6:30. В 6:55 проводник начал будить пассажиров — методично, без криков, но неумолимо. Из нашего вагона вышло порядка 26 человек — я успел насчитать, пока собирал сумку. Поезд встал на 4-й путь. На первом уже ждала воронежская двухэтажка — местная аристократия дневных перевозок. Вышли через первую платформу на улицу. Воздух был свеж, но не враждебен: после недельных морозов под минус двадцать Воронеж встретил почти по-весеннему — для февраля это всё равно что объятия после пощёчин.
P.S. Пятница тринадцатого, как видите, не принесла ни поломок, ни сглаза — только спокойную ночь в пути и удачное стечение обстоятельств. Видимо, даже суеверия иногда решают отдохнуть.
Судьба распорядилась так, что именно в пятницу тринадцатого мне понадобилось оказаться в Воронеже к семи утра. Не к девяти, не «к обеду» — а именно к семи. С точностью до минуты, будто я собирался лично встречать рассвет над Доном.
Выбор поезда оказался задачей на логику. В 20:00 отходил грандовский «Москва—Симферополь», но он имеет обыкновение останавливаться на станции Придача — а это, как известно, не Воронеж-1, а скорее Воронеж-минус-полчаса на такси. В 19:50 с Казанского уходил 214-й «Москва—Имеретинский курорт», но он требовал прямого марш-броска с работы — без остановки домой за тапочками и термосом. В итоге выбор пал на 146-й: отбытие позднее, прибытие в 07:22 на Воронеж-1 — и оттуда можно было без акробатики добраться до места назначения.
Билет достался на вторую полку — не из расчёта сэкономить, а по принципу: спать в купе я умею исключительно наверху. Там тихо, просторно, и соседи внизу могут спокойно обсуждать футбол, экономику или судьбу нации — я над этим всем, как философ над суетой мира. Единственное пожелание к вселенной: не сажать в одно купе с детьми и женщинами. Вселенная, к моему изумлению, услышала. Купе оказалось мужским до единого пассажира — все доезжали до Воронежа. Я первым занял позицию, мгновенно расстелил постель, и едва я устроился наверху, как подошёл сосед с нижней полки. Постепенно купе и весь вагон наполнились — состав из Москвы шёл практически заполненным под завязку. Мой вагон №21 (нумерация с хвоста) оказался «Москва—Ставрополь», а тянул нас ЭП20 — локомотив надёжный, но номера я, увы, не разглядел: вечерняя и утренняя сонливость победила любопытство фотографа.
Проводник порадовал отточенной техникой: заходил в каждое купе с видом китайского болванчика и с безупречной интонацией повторял один и тот же текст — про туалеты, начальника поезда и вагон-ресторан. Слово в слово. Гипнотический эффект гарантирован.
Контингент в вагоне подобрался спокойный — взрослые, сдержанные люди. В последнем купе ехали двое бойцов СВО — молчаливые и уставшие. Сам вагон — длиннобазный, 25,5 метра, один из первых купейных с двумя туалетами в хвосте. Видно было, что служит он верой и правдой уже не первый десяток лет: в туалете краска явно прошла через цикл «покрасил—содрал—перекрасил» раз этак пять. Кое-где облезла, кое-где вздулась «шубой». Кран — рычажный, из эпохи, когда металл был металлом. Но работало всё — и это главное.
Раздосадовала лишь повторная проверка документов уже после отправления. Мы уже разбрелись по полкам, устроились, приготовились к ночному марафону — и тут: «Документы, пожалуйста». Держим паспорта в руках, как свидетельства о праве на существование в данном купе. Понятно, что это требование ФСБ — вдруг провожающий незаметно подменил пассажира и теперь мчится в Воронеж с чужим билетом? Но всё равно — напрягает. Как будто тебя в собственной постели считают подозрительным элементом.
Впрочем, усталость взяла верх. Штора закрыта, свет погашен — и я провалился в сон как сквозь люк. Ночью было в самый раз: ни духоты, ни холода — вентиляция трудилась исправно, как немецкий часовой механизм.
Подъём в 6:30. В 6:55 проводник начал будить пассажиров — методично, без криков, но неумолимо. Из нашего вагона вышло порядка 26 человек — я успел насчитать, пока собирал сумку. Поезд встал на 4-й путь. На первом уже ждала воронежская двухэтажка — местная аристократия дневных перевозок. Вышли через первую платформу на улицу. Воздух был свеж, но не враждебен: после недельных морозов под минус двадцать Воронеж встретил почти по-весеннему — для февраля это всё равно что объятия после пощёчин.
P.S. Пятница тринадцатого, как видите, не принесла ни поломок, ни сглаза — только спокойную ночь в пути и удачное стечение обстоятельств. Видимо, даже суеверия иногда решают отдохнуть.
В любом поезде перепроверяют.
А дальше там еще А.С.подключится .
.Садовод-огородник и самый большой в РФ любитель электротранспорта!
Бл, и здесь-то заткнул. 
v_gildenberg:именно к семи. С точностью до минуты
???выбор пал на 146-й: отбытие позднее, прибытие в 07:22 на Воронеж-1 — и оттуда можно было без акробатики добраться до места назначения.
У меня каждый раз пятница 13-е - счастливые дни, как и само число "13" - счастливое!v_gildenberg:P.S. Пятница тринадцатого, как видите, не принесла ни поломок, ни сглаза — только спокойную ночь в пути и удачное стечение обстоятельств. Видимо, даже суеверия иногда решают отдохнуть.
Не знаю, с чем это связано)Вчера (уже позавчера) прекрасно доехал на 143/144 из Тулы до Москвы. Выспался, отдохнул, никто не мешал. И даже цветов успел купить по дороге, в районе Сходненской!..
#849254
v_gildenberg
Сегодня, 11:31
...Вторая часть путешествия было паломничеством к источнику света. Встреча с Александром Сергеевичем была назначена в не менее культовом месте, чем сам Парфенон философии: в стенах Воронежского государственного университета инженерных технологий. Именно того самого храма, где мука превращается в смысл, а молоко может подвергнуться деконструкции до уровня молекулярной онтологии. Здесь, среди лабораторий, где когда-то, вероятно, варилась не просто каша, а сама субстанция прогресса, два сознания сошлись в диалоге, достойном платоновской Академии — только вместо оливковых рощ стояли "сибуровские" стенды, а вместо рабов-носильщиков суетились студентики и аспирантики.
Александр Сергеевич, личность легендарная и почти мифологическая (говорят, его рукопожатие способно запустить цепную реакцию в душе собеседника), принял меня в атмосфере, пропитанной духом точных наук и лёгкой горчинкой кофе из автомата — того самого напитка, что, по Гегелю, представляет собой синтез бодрости и разочарования. Мы обсуждали не только транспортные потоки и региональную логистику, но и саму природу инженерной мысли: способна ли формула изменить мир или мир лишь притворяется, что его можно описать формулой?
В ходе экзистенциального диалога с Александром Сергеевичем состоялось столкновение двух субъектностей в поле смыслового обмена: сначала в архетипическом пространстве вербального взаимодействия, где обсуждались вопросы онтологии региональных транспортных потоков и метафизики расписаний пригородных электричек. Затем, дабы утолить голод тела, параллельный голоду духа, субъекты переместились в сакральное заведение под вывеской «Ватрушка - и точка», где через акт комменсальности (совместного поглощения напитков и еды) был осуществлён переход от чистого разума к практическому — с последующей рефлексией над природой сахара как символа сладости земного бытия.
Александр Сергеевич, личность легендарная и почти мифологическая (говорят, его рукопожатие способно запустить цепную реакцию в душе собеседника), принял меня в атмосфере, пропитанной духом точных наук и лёгкой горчинкой кофе из автомата — того самого напитка, что, по Гегелю, представляет собой синтез бодрости и разочарования. Мы обсуждали не только транспортные потоки и региональную логистику, но и саму природу инженерной мысли: способна ли формула изменить мир или мир лишь притворяется, что его можно описать формулой?
В ходе экзистенциального диалога с Александром Сергеевичем состоялось столкновение двух субъектностей в поле смыслового обмена: сначала в архетипическом пространстве вербального взаимодействия, где обсуждались вопросы онтологии региональных транспортных потоков и метафизики расписаний пригородных электричек. Затем, дабы утолить голод тела, параллельный голоду духа, субъекты переместились в сакральное заведение под вывеской «Ватрушка - и точка», где через акт комменсальности (совместного поглощения напитков и еды) был осуществлён переход от чистого разума к практическому — с последующей рефлексией над природой сахара как символа сладости земного бытия.
#849256
v_gildenberg
Сегодня, 11:35
В культовом кафе "Ватрушка - и точка", мы мгновенно погрузились в диалектическое противоборство двух систем координат. Я, опираясь на феноменологию Гуссерля, утверждал, что кофе как таковой существует лишь в акте переживания — до того, как его вкус коснётся языка, он пребывает в состоянии чистой потенциальности, подобно квантовой частице до коллапса волновой функции. Александр Сергеевич же, вооружившись диалектическим материализмом в духе Энгельса, парировал: кофе — это объективная реальность, возникшая из противоречия между зерном и жерновами, между водой и температурой, и его сущность не зависит от того, пьёт его человек или нет — он остаётся кофе даже в пустой чашке как отрицание отрицания.
Переходя к ватрушке, спор обрёл новые измерения. Я развил тезис о том, что сладость ватрушки — это трансцендентальная категория, априорно заложенная в человеческое восприятие ещё до падения в материальный мир. Александр Сергеевич возразил, указав на диалектику теста и творога: их синтез порождает не просто десерт, а качественно новую ступень бытия — «ватрушечность», недостижимую ни для теста в одиночку, ни для творога в изоляции. Я попытался опровергнуть это ссылкой на Декарта: «Мыслю — значит, ватрушка существует», на что Александр Сергеевич невозмутимо ответил цитатой из Маркса: «Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание» — и продемонстрировал это, съев последний кусок, тем самым изменив объективную реальность для обоих.
После уже выходя на остановку, мы перешли к метафизике транспорта. Я утверждал, что пазик как феномен существует лишь в момент ожидания — как надежда, как проект будущего. Как только он подъезжает, он перестаёт быть «пазиком-в-себе» и превращается в «пазик-для-нас» — инструмент, лишённый таинственности. Александр Сергеевич же видел в этом проявление исторического материализма: пазик — продукт развития производительных сил общества, а его новизна («Вектор Некст») есть не что иное, как победа прогресса над анархией газелей — теми самыми, что, по его словам, представляли собой «буржуазный хаос индивидуального предпринимательства на колёсах».
В салоне, наблюдая за ковриком на двигателе, я развил идею о том, что уют — это форма сопротивления абсурду бытия, попытка втиснуть гармонию в хаос техногенного мира. Александр Сергеевич согласился, но добавил: коврик — это не метафизика, а практика. Это маленькая революция в рамках капиталистического производства — акт присвоения рабочего пространства человеком, жаждущим тепла. И когда пазик рванул с остановки, мы оба молча признали: скорость — это не физическая величина, а экзистенциальный выбор — нестись навстречу вокзалу или застыть в вечном ожидании. Мы выбрали первое — и в этом выборе, как в капле воды, отразилась вся диалектика истории....
Переходя к ватрушке, спор обрёл новые измерения. Я развил тезис о том, что сладость ватрушки — это трансцендентальная категория, априорно заложенная в человеческое восприятие ещё до падения в материальный мир. Александр Сергеевич возразил, указав на диалектику теста и творога: их синтез порождает не просто десерт, а качественно новую ступень бытия — «ватрушечность», недостижимую ни для теста в одиночку, ни для творога в изоляции.
Я попытался опровергнуть это ссылкой на Декарта: «Мыслю — значит, ватрушка существует», на что Александр Сергеевич невозмутимо ответил цитатой из Маркса: «Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание» — и продемонстрировал это, съев последний кусок, тем самым изменив объективную реальность для обоих.После уже выходя на остановку, мы перешли к метафизике транспорта. Я утверждал, что пазик как феномен существует лишь в момент ожидания — как надежда, как проект будущего. Как только он подъезжает, он перестаёт быть «пазиком-в-себе» и превращается в «пазик-для-нас» — инструмент, лишённый таинственности. Александр Сергеевич же видел в этом проявление исторического материализма: пазик — продукт развития производительных сил общества, а его новизна («Вектор Некст») есть не что иное, как победа прогресса над анархией газелей — теми самыми, что, по его словам, представляли собой «буржуазный хаос индивидуального предпринимательства на колёсах».
В салоне, наблюдая за ковриком на двигателе, я развил идею о том, что уют — это форма сопротивления абсурду бытия, попытка втиснуть гармонию в хаос техногенного мира. Александр Сергеевич согласился, но добавил: коврик — это не метафизика, а практика. Это маленькая революция в рамках капиталистического производства — акт присвоения рабочего пространства человеком, жаждущим тепла. И когда пазик рванул с остановки, мы оба молча признали: скорость — это не физическая величина, а экзистенциальный выбор — нестись навстречу вокзалу или застыть в вечном ожидании. Мы выбрали первое — и в этом выборе, как в капле воды, отразилась вся диалектика истории....
Последний раз редактировалось v_gildenberg 15 фев 2026, 11:56, всего редактировалось 1 раз.
#849257
v_gildenberg
Сегодня, 11:40
Надо сказать, что город, как оказалось, совершил транспортную революцию, достойную пера Фуко: газели — эти бывшие носители хаоса, духи анархии с тонированными стёклами и вечным запахом чеснока — были почти полностью изгнаны из урбанистического дискурса. Лишь два экземпляра выживали на окраинах цивилизации, словно последние мамонты в тундре постмодерна: один упорно ползал к Придаче (район, где, по слухам, время течёт в обратную сторону), второй затерялся в лабиринтах глубинного Воронежа — там, где даже Яндекс.Карты шепчут «здесь водятся драконы».
Основные рабочие городские лошадки — ПАЗы «Вектор Next» были свежи, бодры и невинны, как первая любовь до прочтения «Бытия и времени». Они деловито подкатывали туда-сюда к остановке с достоинством античного героя, неся на себе бремя коллективного перемещения в пространстве-времени. В салонах царила атмосфера умеренного оптимизма: пластик блестел, как надежда на светофоре, а сиденья ещё не ведали горечи бесконечных маршрутов...
Особого внимания заслуживали многочисленные кокпиты водителей — тех самых священных алтарей, где человек встречается с машиной в диалоге доверия и взаимного уважения. Места многих водителей было обустроено с трогательной заботой: над приборной панелью красовались иконки светлых ликов (видимо, для защиты от пробок как от демонов дорожного ада), а на крышке двигателя покоился коврик — не просто тряпка, а символ вечного стремления человека к уюту даже в сердце техногенной бури. Там, где инженеры видели агрегат, водитель увидел место для медитации.
И вот да, едва мы вошли в его утробу, пазик рванул с остановки с такой решимостью, будто ему лично поручили доставить Канта на лекцию в Кёнигсбергский университет. Мы неслись по проспектам, обгоняя время и светофоры, будто гепард, прочитавший Ницше и решивший, что «сверхчеловек» — это тот, кто успевает на последний автобус. Дома мелькали за окном как феномены трансцендентального эго, а повороты воспринимались не как геометрия, а как экзистенциальные выборы: направо — к смыслу, налево — к свободе, прямо — к вокзалу.
Так, в этом металлическом ковчеге, мчащемся сквозь городскую ткань, мы на миг постигли единство бытия и движения: не мы ехали на пазике — пазик нес нас сквозь иллюзию расстояния к вечной платформе ожидания, где каждый поезд — лишь метафора ускользающего момента настоящего....
Основные рабочие городские лошадки — ПАЗы «Вектор Next» были свежи, бодры и невинны, как первая любовь до прочтения «Бытия и времени». Они деловито подкатывали туда-сюда к остановке с достоинством античного героя, неся на себе бремя коллективного перемещения в пространстве-времени. В салонах царила атмосфера умеренного оптимизма: пластик блестел, как надежда на светофоре, а сиденья ещё не ведали горечи бесконечных маршрутов...
Особого внимания заслуживали многочисленные кокпиты водителей — тех самых священных алтарей, где человек встречается с машиной в диалоге доверия и взаимного уважения. Места многих водителей было обустроено с трогательной заботой: над приборной панелью красовались иконки светлых ликов (видимо, для защиты от пробок как от демонов дорожного ада), а на крышке двигателя покоился коврик — не просто тряпка, а символ вечного стремления человека к уюту даже в сердце техногенной бури. Там, где инженеры видели агрегат, водитель увидел место для медитации.
И вот да, едва мы вошли в его утробу, пазик рванул с остановки с такой решимостью, будто ему лично поручили доставить Канта на лекцию в Кёнигсбергский университет. Мы неслись по проспектам, обгоняя время и светофоры, будто гепард, прочитавший Ницше и решивший, что «сверхчеловек» — это тот, кто успевает на последний автобус. Дома мелькали за окном как феномены трансцендентального эго, а повороты воспринимались не как геометрия, а как экзистенциальные выборы: направо — к смыслу, налево — к свободе, прямо — к вокзалу.
Так, в этом металлическом ковчеге, мчащемся сквозь городскую ткань, мы на миг постигли единство бытия и движения: не мы ехали на пазике — пазик нес нас сквозь иллюзию расстояния к вечной платформе ожидания, где каждый поезд — лишь метафора ускользающего момента настоящего....
#849258
v_gildenberg
Сегодня, 11:42
Финальной точкой паломничества стал вокзал — тот самый храм временных координат, где прошлое, настоящее и будущее сходятся в едином узле расписания. Здесь, у платформы, произошло расставание двух сознаний, каждое из которых, обогатившись чужим взглядом на мир, отправилось восвояси — один к поезду, другой к новым горизонтам понимания, оставив после себя лишь вопрос: а был ли пазик? Или это был всего лишь феномен воспринимающего субъекта, мечущегося между остановками в поисках кантогского синтеза?
Хорошо, что приехал в пятницу 13-го, а не в субботу 14-го. Вчера такой ливень лил днем, какой не каждый раз летом бывает. Забыл ты рассказать про потайной кабинет А.С. с мягким диванчиком и печкой. Там можно такие дела делать 
.
Кстати, сегодня на Придачу даже на машине с трудом проедешь. Затопило дорогу после вчерашнего ливня. Весь город в воде.
А метробус в городе уже фактически работает - пока стоишь на остановке в центре города, каждые 15-20 секунд подъезжает автобус.
Кстати, за десять часов в течение одного дня ты побывал в двух зданиях, построенных одним и тем же архитектором - одно в Воронеже, другое - в Москве. Забыл я тебя поводить, показать историческую лестницу, зал и печку. Печка, что ты видел в кабинете - рабочая!
. Кстати, сегодня на Придачу даже на машине с трудом проедешь. Затопило дорогу после вчерашнего ливня. Весь город в воде.
А метробус в городе уже фактически работает - пока стоишь на остановке в центре города, каждые 15-20 секунд подъезжает автобус.
Кстати, за десять часов в течение одного дня ты побывал в двух зданиях, построенных одним и тем же архитектором - одно в Воронеже, другое - в Москве. Забыл я тебя поводить, показать историческую лестницу, зал и печку. Печка, что ты видел в кабинете - рабочая!
Садовод-огородник и самый большой в РФ любитель электротранспорта!
Кто сейчас на конференции
Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 10