Почта России действительно сейчас находится на дне, как бы упорно очередного слона в комнате не замечал СерегаЗеБест.

Но надо отметить что так было не всегда. При Дмитрии Страшнове «Почта России» действительно совершила мощный рывок. Компания впервые за долгое время стала приносить чистую прибыль без госсубсидий, запустила масштабную модернизацию логистики, открыла современные сортировочные центры и справилась с многотонными завалами посылок из зарубежных интернет-магазинов. Тогда страшно было представить, но разговоры об IPO тогда велись на полном серьёзе как о логичном шаге для успешного коммерческого предприятия.

Внезапно возник и скандал с премиями (когда Страшнову начислили бонус в 95,4 млн рублей за успешный 2014 год), который во многом стал формальным поводом для его смены в 2017 году. Внутренние аппаратные конфликты и желание государства жестче контролировать финансовые потоки привели к смене курса.

Последующий финансовый кризис и условный «закат» «Почты России» (вылившийся в колоссальные убытки и чистый долг, превысивший к 107 млрд рублей), связаны со следующими ключевыми факторами. Скажем так - чего не сделали
Вместо того чтобы монетизировать свои уникальные преимущества, «Почта России» пошла по самому спорному и консервативному пути.
1. Провал в электронном документообороте (ЭДО)У «Почты» была абсолютная монополия на юридически значимые отправления (заказные письма от судов, ФССП, налоговой). Если бы они вовремя оцифровали этот процесс и создали платформу уровня СКБ Контур, СБИС или Калуга Астрал, они бы контролировали B2B и B2G рынки страны. Сейчас похоже контур завоевал чуть ли не 80% рынка. У него есть надстройки для 1С ERP систем, они невероятно гибкие в части реализации каких-то локальных решений. Почта почему то невероятно долго держалась за бумагу, потому что доставка бумажных заказных писем приносила миллиарды рублей «из воздуха». Даже переход на ЭДО внутри самой компании саботировался, так как это снижало объемы традиционной бумажной почты. В итоге коммерческие ИТ-компании успели захватить рынок ЭДО, а «Почта» запрыгнула в уходящий поезд со своей системой ГЭПС (Государственная электронная почтовая система) слишком поздно. Кстати, кто кто с ней работает!?
2. Вместо создания полноценной ИТ-платформы, компания запускала робкие и технологически отсталые проекты (вроде сайтов «Почта Маркет»).

Пока они буксовали, Wildberries и Ozon построили удобные приложения, внедрили рекомендательные алгоритмы и забрали весь рынок себе. «Почта» осталась лишь «курьером» для чужих товаров, потеряв самую маржинальную часть бизнеса — комиссию с продаж.
3. Вместо цифровизации отделений руководство решило превратить их в физические продуктовые магазины. В сельских отделениях и даже в крупных городах на полках появились тушёнка, крупы, бытовая химия и пиво. При этом у самой «Почты» нет компетенций, распределительных центров для еды и цепочек охлаждения, как у X5 («Пятёрочка») или «Магнита». Попытка конкурировать с жесткими дискаунтерами у дома превратила отделения в подобие сельпо, полностью уничтожив образ современного технологичного хаба, который закладывался при Стражнове.В итоге компания выбрала экстенсивный путь — пыталась продавать физические товары там, где нужно было продавать цифровые услуги и ИТ-сервисы
